Опрос CBOS в феврале 2025 года показал, что 38% поляков открыто испытывают антипатию к украинцам, впервые превысивших симпатию – всего 30%. Для сравнения: в начале 2023 года симпатию выражали 51%, а антипатию — лишь 17%. Исследование Центра Мерошевского с ARC Rynek i Opinia зафиксировало, что доля поляков, негативно настроенных к украинцам, выросла с 27% до 30%, а позитив — уменьшился с 25% до 23%.

В возрастной группе до 45 лет лишь 16% высказываются положительно о украинцах, тогда как 37% — негативно.
Количество противников военной помощи Украине выросло с 26% до 35%, а число сторонников снизилось до 49%.

Отношение к беженцам — настороженность и усталость
Только 14% поляков хотят, чтобы украинские беженцы остались в стране, тогда как более 50% ожидают их возвращения в Украину. Рост сторонников ассимиляции — от 14% до 20%, то есть считают, что дети украинских беженцев должны либо полонизироваться и стать поляками, либо покинуть страну.

Согласно Reuters, польская поддержка помощи для Украины упала с 94% в 2022 году до 57% к концу 2024. Также, по данным TIME, уровень поддержки приема украинских беженцев снизился с 81% (начало 2023) до 50% в марте 2025. За последние два года симпатия к украинцам упала более чем в два раза; антипатия увеличилась почти вдвое.

Социальный разрыв по возрасту: молодежь демонстрирует более враждебное отношение, что означает рост культурного отчуждения, растет усталость от длительной гуманитарной нагрузки — особенно среди менее благополучных слоёв.

Наблюдается также усиление антимиграционных настроений уже отражается в электоральной повестке и политике, особенно в преддверии выборов.

• Польская молодёжь (≈18–34 года). В этой группе заметно более высок уровень недовольства и нетерпимости по сравнению с пожилыми — часть исследований фиксирует, что молодые поляки чаще выражают негативное отношение к украинцам и сильнее подвержены популистской риторике. Это связано с конкуренцией на низкооплачиваемых рабочих местах и с активностью в соцсетях, где распространяются антимиграционные нарративы.
• Средний возраст (35–54). Группа более разделённая: многие так или иначе зависят от труда украинцев (секторы строительства, услуги), но одновременно испытывают экономическое давление (жильё, школы). Поэтому здесь часто доминирует прагматизм — «мы нуждаемся, но устали».
• Пожилые (55+). Как правило, более толерантны по историческому обстоятельству (память о помощи в начале войны) либо менее вовлечены в рынок труда, поэтому часть пожилых сохраняет позитивные установки; однако рост общего недовольства отражается и на них.

Отношение к Украинца в Польше – разница по месту проживания

• Города (особенно крупные — Варшава, Краков, Вроцлав). Здесь украинцы чаще интегрированы в экономику, владеют бизнесами, дети ходят в школы — местное население реже демонстрирует явную агрессию, но ощущение «перенаполненности» инфраструктуры (жильё, очередь в сады) усиливает раздражение.
• Малые города и сельская местность. В ряде регионов фиксируются более резкие настроения против украинцев — конкуренция в агросекторе, страх по поводу снижения цен на продукцию (импорт зерна) и слабость локальных сервисов формируют антимиграционные настроения. Исследования показывают, что сельские респонденты в среднем менее дружелюбны к мигрантам.
• Рабочие в низкооплачиваемых секторах (строительство, логистика, услуги). Эти группы одновременно зависят от украинской рабочей силы и чувствуют конкуренцию за зарплаты и рабочие места; потому отношение двойственное — практическая необходимость сочетается с раздражением.
• Фермеры и агробизнес. Сильная тревога: приток украинского зерна и дешёвой сельхозпродукции воспринимается как демпинг и угроза доходам. Это одна из причин протестов и политического давления в сельских регионах.
• Средний и высший класс, ИТ/профессионалы. Чаще позитивнее: украинские профессионалы дополняют рынок труда и создают предпринимательские инициативы; у этих групп меньше контактной конкуренции.

Правые и популистские электоральные группы в Польше используют наиболее враждебну риторику, активно используют вопрос «приоритета поляков» в предвыборных кампаниях. Эти партии и медиа усиливают тревогу и трансформируют её в политическую выгодо-ориентированную повестку. Центристы и левые партии Польши склонны к сохранению солидарности и Украиной и наращивании гуманитарной и военной помощи, но и здесь поддержка снижается из-за экономических аргументов и «усталости общества».

Смотрите также: Украинские беженцы не хотят возвращаться в Украину

Украинская диаспора в Польше — жизнь внутри закрытой группы

• Работники-мигранты (как условно временные работники), чаще уязвимы: меньше правовой защиты, живут в компактных общинах, чаще становятся объектом бытовой дискриминации. Отчёты по защите фиксируют проблемы с доступом к услугам и случаями дискриминации.
• Предприниматели, кто открыл бизнес или кто уже давно работает в Польше, обычно лучше интегрированы и имеют более стабильное положение, но они тоже отмечают рост враждебности в обществе и в политическом дискурсе.
• Беженцы и семьи с детьми испытывают наибольшую уязвимость из-за проблем с образованием, жильём и доступом к медпомощи — и одновременно являются главным объектом «усталости» польского общества.

Молодые поляки в соцсетях и радикализация

Взаимодействие в онлайн-пространстве усиливает поляризацию: мемы, кампании и таргетированные политические сообщения ускоряют формирование негативных стереотипов. Молодёжь чаще подвержена таким быстрым нарративам, что объясняет часть роста отрицательных настроений.

Последствия и риск для социального климата

• Краткосрочно. Усиление бытовых конфликтов, риск инцидентов (как упомянутый на концерте), давление на миграционную политику (депортации, проверки).
• Долгосрочно. Риск институционализации дискриминации, ухудшение двусторонних отношений (Польша — Украина), отток (или меньшая привлекательность) квалифицированной украинской рабочей силы. Это может ударить по экономике Польши, где украинцы — значимый ресурс.