Убийство Максима Матерухина — паралич права в Украине

История убийства подростка на верхней станции киевского фуникулёра стала лакмусовой бумажкой для украинской судебной машины и правовой системы в целом. Речь идет о деле сотрудника УГО Артёма К., обвиняемого в умышленном убийстве несовершеннолетнего Максима Матерухина. 

К моменту написания этих строк приговора убийце все еще нет: заседания суда многократно срывались из-за неявки защиты, суд в итоге назначал «постоянного адвоката», а Генпрокурор Украины Руслан Кравченко лично пришёл поддержать обвинение, уверяя общественность, что «затягиваний больше не будет». Но сам факт, что это звучит из уст столь высокого чиновника спустя более года после преступления — диагноз системе правосудия в Украине.

Обстоятельства трагедии

Максим Матерухин, 16-летний астеничный подросток (рост около 180 см, вес приблизительно 59 кг), вечером 7 апреля 2024 стал жертвой преступления, совершенного взрослым, тренированным мужчиной, сотрудником государственной службы охраны.

Управление государственной охраны Украины (УГО) подчиняется непосредственно Президенту Украины. Это ведомство занимается охраной должностных лиц и осуществляет свою деятельность под руководством главы государства.

Обвиняемый, кандидат в мастера спорта по дзюдо, примерно 182 см ростом и около 92 кг веса, бросил подростка в окно на верхней площадку фуникулёра. Согласно логике действия обвиняемого — жертва должна была выпасть в окно, расположенного на высоте около 15 метров. Такое падение могло привести к тяжелым травмам и смерти, но по стечению обстоятельств Максим через окно не выпал,  но травмы шеи, полученные от осколков разбитого стекла оказались смертельными. Максим Матерухин погиб в течение минуты от обильной кровопотери, вызванной повреждениями яремной вены.

Картина абсурда в этой истории начинается с очевидного дисбаланса сил: взрослый тренированный мужчина против подростка — и итоговая трагедия в людном общественном месте, под камерами, при многочисленных свидетелях. Эта ситуация — демонстрация осознанности действий обвиняемого. Подозреваемый Артём К. был задержан — он находился в состоянии алкогольного опьянения, при нём нашли огнестрельное оружие и марихуану.

Тем не менее, классический набор «процессуальных уловок» — заявления об «отсутствии умысла», жалобы на «давление общества», смены защитников и ходатайства о дополнительных экспертизах — месяцами подменяют   рассмотрение обвинения и вынесение приговора.

Как «юридические уловки» парализуют украинское правосудие

Украинские суды десятилетиями оттачивают приёмы, позволяющие почти безнаказанно тянуть время в делах против силовиков и чиновников:

• Систематическая неявка защиты — формально уважительная причина для переноса. По делу фуникулёра именно так затягивались заседания, пока суд не назначил постоянного адвоката.
• Бесконечные «дополнительные экспертизы» и следственные эксперименты — даже при наличии видео и множества свидетелей. Это стандартная тактика для распыления очевидности и потери импульса дела. В освещении по делу фуникулёра прямо говорится о назначениях новых экспертиз и «процессуальных» паузах.
• Риторика «нет умысла» при явном превосходстве сил и тяжких последствиях — ещё один шаблон защиты, который суды великодушно принимают к рассмотрению снова и снова — по кругу.

Те же приёмы применяются и в других резонансных делах против силовиков, что превращает судебные процессы в бесконечную полосу препятствий.

Примеры резонансных кейсов: от пыток — к годам ожидания

• Кагарлык, май 2020. В отделении полиции женщину пытали и многократно насиловали; расследование вскрыло системность такого насилия в этом отделе группой лиц — пятью сотрудниками РОВД. Шли годы, но общественная память и хроника процесса — это череда переносов, служебных проверок, переводов, попыток «вывести из игры» всех обвиняемых через мобилизацию уже даже на финальной стадии суда. Это хрестоматийный пример: чудовищные факты, общественный шок — и затяжное движение системы к вынесению приговоров.

Дело вызвало широкий общественный резонанс из-за фактов вопиющей жестокости, обнаруженных в этом отделении полиции. Следствие установило множество эпизодов пыток и различных издевательств над гражданами, включая использование пыток противогазом, многократные удушения, пытки при помощи наручников, изощренные и длительные избиения, применения электротока и различных видов и способов изнасилования граждан обоих полов.

Виновные были задержаны в мае 2020 года, а лишь в мае 2023 года Николай Кузив и Сергей Сулима получили  приговор, который затем был подтвержден апелляцией в ноябре 2024 года.

В итоге из пятерых обвиняемых приговор получили только двое — Кузив и Сулима. 

Остальные трое полноценных соучастника преступления — Евгений Трофименко, Ярослав Левандюк и Сергей Панасенко (котрый был начальником этого отделения полиции)  —  фактически вышли из судебного поля через мобилизацию в ряды ВСУ, что послужило основанием для приостановки судебного рассмотрения их дел на момент оглашения финального приговора в 2023–2024 годах. 

До настоящего момента (август 2025 года) Трофименко, Левандюк или Панасенко в списках погибших или пропавших без вести на значатся. Также нет подтверждений, что они получали ранения в ходе службы в ЗСУ.

• Смерть при задержании, Винницкая область, 22 июля 2025. Мужчину, 51-летнего водителя мопеда без номерных знаков и защитного шлема, остановили правоохранители. Он якобы отказался предоставлять документы и пытался скрыться, за что полицейские «приняли решение его задержать».

После надевания наручников — со слов полицейских — мужчина внезапно потерял сознание, ему оказали доврачебную помощь и вызвали скорую помощь, но мужчина умер до ее приезда. Открыто служебное расследование и назначена экспертиза, однако правоохранителями уже озвучена официальная версия гибели мужчины — «отрыв тромба».

Предварительная правовая квалификация инцидента — превышение власти или служебных полномочий сотрудником правоохранителя с применением специальных средств без признаков пыток (часть 2 статьи 365 УК Украины). Государственное бюро расследований (ГБР) проводит досудебное расследование, в рамках которого разыскивают свидетелей и анализируют изъятые записи с нагрудных камер, однако имена и должности сотрудников полиции не разглашаются.

Снова — смерть в контакте с правоохранителями и механически запущенная системой воронка процедур. 

• Еще один показательный и резонансный случай в Днепре 29 августа 2023 года. Патруль полиции — Егор Звонков и Анастасия Жила, остановил на проспекте Ивана Мазепы автомобиль Jaguar, за рулем которого находилась Татьяна Патинка; на видео с камер видно, что водитель совершил нарушение на перекрестке — осуществил поворот налево при запрещающем знаке. 

Патрульные потребовали от водителя выйти из машины, а когда она отказалась — применяя спецсредства (газовый баллон) и чрезмерную силу к Татьяне Патинка (ломая руку) попытались вытащить ее из автомобиля через окно; в салоне находилось двое несовершеннолетних детей 12 и 14 лет, старший из которых фиксировал происходящее на камеру своего мобильного телефона. 

Далее между Джумбери Силогавой — мужем Татьяны Патинки, который также находился в авто в качестве пассажира —  и полицейскими завязалась драка, в ходе которой Егор Звонков трижды выстрелил в мужчину в упор в спину —  Силогава погиб на месте.

Полицейского задержали (он находился в помещении РОВД), а через 2 суток, 31 августа 2023 года Кировский районный суд Днепра избрал меру пресечения для Звонкова — круглосуточный домашний арест сроком 60 суток. За этим решением наблюдалась поддержка коллег Звонкова: полицейские аплодировали такому решению в зале суда.

Через 3 месяца, 27 ноября 2023 года Апелляционный суд удовлетворил апелляционные жалобы защиты Звонкова. Меру пресечения ему смягчили до ночного домашнего ареста (с 22:00 до 06:00) и разрешили вернуться к работе в Национальной полиции. 

Последние упоминания в прессе и судебные решения также относятся к ноябрю 2023 года, и на август 2025 года в открытых источниках нет информации о результатах проверки или завершении расследования в отношении действий Егора Звонкова.

Женщину-водителя в день происшествия, 29 августа 2023 года арестовали и отправили в СИЗО, однако через 18 суток, 15 сентября 2023 года мера пресечения была изменена на круглосуточный домашний арест. Такая мера пресечения сохранялась для Татьяны Патинки в течение 15 месяцев — до вынесения ей приговора 17 декабря 2024 года. 

Суд признал Татьяну Патинку виновной в сопротивлении полиции и осудил, назначив ей наказание — три года пробационного надзора (условно — надзор, это аналог условного срока).

• Убийство Кирилла Тлявова в 2018 — еще один вопиющий пример когда правоохранительная система в Украины не просто снисходительна «к своим», а прямо игнорирует все правовые и судебные нормы. Об этом случае написано множество подробных материалов в СМИ, так что тут можно ограничиться кратким резюме — пьяные полицейские с друзьями из малокалиберной винтовки застрелили ребенка возрастом 5 лет, устроив тир прямо у себя во дворе. 

Фальсификации, служебные подлоги, утеря вещественных доказательств, бесчисленные нарушения процессуальных норм, неприкрытое противодействие со стороны органов следствия и прокуратуры, недопущение адвокатов и потерпевшей стороны к следственным действиям, пренебрежение моральными нормами и профессиональной этикой — все это привело к тому, что на 2025 год дело до сих пор находиться на рассмотрении суда, а правоохранители открыто заявляют бабушке мальчика, что не понесут за убийство ребенка никакого наказания.

Переяслав-Хмельницкий горрайонный суд объявил приговор по делу убийства 5-летнего Кирилла Тлявова. Одному из обвиняемых за непреднамеренное убийство назначили четыре года лишения свободы из возможных семи. Однако срок его нахождения под стражей судом учтен как лишение свободы.
Другому фигуранту суд назначил 4 года лишения свободы с испытательным сроком на 2 года.
Еще два фигуранта суд оправдал. Им угрожало до 6 лет за решеткой.

Никто из обвиняемых в убийстве не оказался в тюрьме.

Примечательно, что в июле 2019 года ГБР начинало расследование о вероятном сокрытии преступления переяславскими полицейскими, однако управление ГБР в Киевской области не смогло предоставить никакой информации о ходе расследования. Следователь по делу об убийстве Кирилла — Андрей Болотин подтвердил, что «бюро точно ведет несколько расследований», однако поскольку там — по его словам — «все объединяли и разъединяли» — деталей он уже не помнит.

Коментарии:

«Да об этой бабе Шуре весь город знает, что она алкоголичка, пьяная постоянно даже посреди дня! Мне там жалко только маму, вот увидите — она там тоже долго жить не будет. Потому что с той бабой ужиться невозможно!» — анонимно от одного их правоохранителей

«Я никогда не была знакома с обвиняемыми и их семьями лично, хотя каждый день ездила в одном рейсовом автобусе с его сестрами и женой Петровца. Еще как Кирилл живой в реанимации был, то они приходили, делали вид, что сочувствуют. Мать Петровца тогда говорила: “Ну если сделал, то пусть получит по заслугам”, — вспоминает она. — Говорят они теперь совсем другое, прямо святые они теперь. И вообще ни в чем не виноваты.

На суды всегда приходила целая «группа поддержки» обвиняемых — соседи, кумовья, родители, сестры, какие-то их знакомые, просто неизвестные чужие люди — которые совсем не живут в нашем городе. Сидят и не скрываясь — шумят, смеются на заседании суда, громко и грязно шутят, обзывают убитого Кирилла. Сын мой иногда не выдерживал этого —  встанет, закричит на них — а судья тут же делает ему замечание и велит замолчать — не нарушайте порядок в зале суда, гражданин», — говорит бабушка погибшего Кирилла, Александра Николаевна.

Когда полицейские — «свои»: мягкость и затягивания процесса

Общественный резонанс вокруг убийства на фуникулере был огромным: митинги у здания суда, уличные протесты, обращения семьи и друзей, публичные требования приговора. И всё же на практике суд долгое время терпимо относился к срывам заседаний стороной защиты и к попыткам «перевести разговор» на экспертизы, тогда как общество ждет базового — прямого и быстрого рассмотрения.

К этому добавляется общая статистика и расследования о «снисходительности» судов к «своим». Показательный пласт — дела по нетрезвому вождению.

Расследование NGL.media раскрыло судейскую практику, где, например, в одном суде оправдывают до 78% задержанных по «пьянке за рулем», а один и тот же водитель 12 раз подряд выходил сухим из воды — при фиксируемых задержаниях в состоянии явного наркотического опьянения. Это не «ошибка системы», это схема.

Адвокатские дайджесты судебной практики по ст. 130 КУоАП (ДТП/Драгер) пестрят кейсами отмены постановлений из-за процедурных «мелочей»: нет серийного номера алкотестера, нет распечатки Dräger, нет подписей, свидетели дают «шаблонные» показания, протокол оформлен с ошибками — и всё, дело разваливается. Суды нередко взыскивают ещё и моральный ущерб у полиции. Это закрепляет циничный сигнал: формальность важнее сути.

Смотрите также: Коррупция в Украине

«Сопротивлялся», «админзадержание» и 72 часа как наказание

Формула «оказывал сопротивление законным действиям сотрудников полиции» — универсальный ярлык в сегодняшней Украине, который покрывает чрезмерную силу при задержаниях и подкладывает соломку на случай жалоб на действия полиции. Да, по административной линии КУоАП предусматривает до 3 часов задержания (с исключениями), а Конституция (ст. 29) требует освобождения, если в 72 часа не вынесено мотивированное судебное решение о содержании под стражей. 

Но правоприменение в Украине далеко от буквы закона: правозащитные и профильные юридические публикации регулярно фиксируют злоупотребление 72-часовым «коридором» как де-факто наказанием — не доставили вовремя в суд, отказали в адвокате, затянули оформление протокола, перенесли рассмотрение дела, «назначили доследование». Это еще не приговор, но наказание — содержание под стражей — уже случилось. 

Юридическая ничтожность ТЦК как «государственного органа»

Отдельный пласт — действия ТЦК. Юристы и СМИ последние месяцы раз за разом разъясняют: работники ТЦК не имеют полномочий на задержание и проверку документов — это исключительно компетенция полиции и только на законных основаниях. На практике же мы видим «забирания» на улице, силовые сопровождения, «доставления» в ТЦК, угрозы и давление; это системно фиксируется в публичных разъяснениях, социальных сетях и видеороликах.

Особенно цинично выглядят заведомо ложные заявления полицейских «Вы находитесь в розыске ТЦК».

Что такое «розыск» в украинском праве

В Украине розыск лиц регулируется УПК Украины, законами «О Национальной полиции», законом «Об оперативно-розыскной деятельности» и внутренними приказами МВД. Розыск объявляется исключительно по уголовным делам:

• когда человек подозревается/обвиняется в совершении преступления и скрывается от следствия или суда;
• когда осуждённый уклоняется от исполнения приговора;
• когда требуется установить местонахождение без вести пропавшего (это уже розыск как спецкатегория).
  

Решение о розыске принимает следователь, прокурор или суд (в зависимости от стадии). Информация о розыске вносится в Единый реестр досудебных расследований (ЕРДР) и базу МВД АРМ «Розшук». Полицейские, патрульные в частности, могут проверить это исключительно в ЕРДР или АРМ «Розшук». Если есть отметка «в розыске», полицейский обязан зафиксировать задержание официально.

ТЦК условно-правомочны только в функции оповещения и учета, но при этом не имеют никаких полномочий на подачу в розыск, задержание, силовое воздействие, доставление или препровождение.

В Украине не существует закона о ТЦК, эта структура создана и действует на основании постановления Кабинета министров — Положения о ТЦК и СП (КМУ №154 от 23.02.2022) и в части реализация ссылается на закон Украины о воинской обязанности, закон о Мобилизации и социальной защите военнослужащих, а также на приказы Минобороны и указы Президента.

 Тем не менее:

• Систематически фиксируются случаи принудительного «доставления» граждан, избиения, угрозы физической расправы вплоть до инвалидизации и лишения жизни, пытки голодом — всё при полном отсутствии легитимных оснований.
• Например, на Львовщине в сентябре 2023 года ДБР задержало заместителя начальника ТЦК и его водителя — за избиение и пытки голодом мужчины, чтобы принудить его пройти военно-медкомиссию. Это происходило в помещении военкомата, где мужчину удерживали в подвале длительное время.
• Такие действия не могут быть оправданы статусом ТЦК — этих полномочий им попросту никто не давал. Тем не менее, это происходит регулярно, создавая у граждан чувство беззащитности и страха.

Резонансный случай неоправданного насилия со стороны представителей территориального центра комплектования (ТЦК) — случай с учителем истории их Харькова:

• 11 мая 2025 в Харькове «во время работы мобильной группы ТЦК по оповещению военнообязанных возник конфликт» — в типичном для работников ТЦК виде. 

На видео очевидцев происшествия отчетливо видно, как работник ТЦК, находясь в группе лиц — также работников ТЦК —  дважды наносит удар кулаком мужчине в живот, затем ещё один — в грудь, а после проходит вместе с потерпевшим около 50 м и еще раз бьёт потерпевшего кулаком в лицо. Потерпевшим оказался преподаватель истории, который не оказывал никакого сопротивления и не вёл себя агрессивно, у него — действующая бронь от мобилизации как работника Министерства образования. По горькой иронии судьбы, он преподавал историю именно в той школе и в том классе, где учиться дочка подозреваемого. 

Нагрудные видеокамеры, которые по инструкции должны были быть у каждого работника ТЦК  —  в тот момент «были неисправны».

• Следователи завершили досудебное расследование и 16 июня 2025 года направили материалы в Салтовский районный суд Харькова по статье 296 УК (хулиганство, до 5 лет ограничения свободы). 
• Судья 16 июня 2025 года просмотрел видеозапись инцидента от очевидцев, и, несмотря на однозначную трактовку события на видеозаписи и характер действий работника ТЦК, сам обвиняемый признал сам факт нанесения ударов, но «не согласился с квалификацией дела по ст. 296 УК Украины (хулиганство)», в связи с чем дальнейшее рассмотрение было перенесено на 4 июля 2025 года.
• 4 июля 2025 года Салтовский районный суд Харькова снова перенес заседание на неопределенный срок с формулировкой “из-за необходимости запросить дополнительные материалы”. Это — очередной пример явной и неоправданной агрессии сотрудника ТЦК, подтвержденной видеозаписью, когда рассмотрение дела в суде умышленно затягивается и не доходит до приговора.

Фактическая бесправность граждан Украины перед правоохранительной системой

Слияние процессуального затягивания, двойных стандартов и неправомерного применения силы создаёт чёткий образ государства, в котором гражданин фактически бесправен:

• Когда обычные граждане нарушают закон — даже несущественно — они получают жесткие приговоры, даже если дело из-за формальных недочетов разваливается в суде.
• Когда государственный служащий — в том числе работники ТЦК или полицейский совершает преступление (насилие, даже убийство), — применяется практика затягивания, круговая бюрократическая порука «это не в нашей компетенции», формальные «ошибки» в протоколах и служебные проверки становятся поводом для отсрочек или полной нейтрализации уголовных дел.
• Пространство права в Украине превратилось из гарантий прав человека в бюрократическую ловушку: формы важнее сущности, процессуальные «шумовые фильтры» подменяют собой правосудие в Украине, подрывая основы государства и права.

Можно легко соединить эти пазлы: 

• гибель подростка на переполненной станции под камерами — и год ожидания приговора; 
• дела о пытках и изнасилованиях в отделах полиции — и «финальная стадия», где обвиняемые внезапно уходят от ответственности, «исчезая» в мобилизационных списках; 
• официальная «предварительная версия о тромбе» сразу после смерти задержанного — за месяцы до завершения экспертизы;
• бесконечные переносы и «замены адвокатов» в судах всех инстанций вместо процессов по существу; 
• беспричинные и безнаказанные задержания под предлогом «невыполнения законных требований» или «сопротивления при задержании»;
• 72 часа внесудебного ареста в виде «как бы законного» ожидания решения суда, превратившегося в Украине в распространенную карательную практику; 
• уличные «доставления» в ТЦК без всяких на то оснований и полномочий;
• массовые «неточности» и откровенные фальсификации процедур в делах против водителей по 130-й КУпАП.
• отправка всех несогласных с действиями властей в ТЦК — с последующим направлением этих людей на самые опасные участки войны — где их направят туда, где их гарантированно ждет смерть.

В новостях и соцсетях вокруг каждого такого эпизода повторяется один и тот же сценарий: сначала всплеск возмущения общества, сообщения, просьбы и молитвы родственников и волонтёров — «добейтесь справедливого приговора», «не дайте спустить это дело на тормозах»), затем — перетекание истории в рутину «переносов» и «отсрочек», а через полгода или год — общество уже обсуждает новый ужасный скандал, забывая о предыдущем преступлении правоохранительной системы. 

По делу фуникулёра мать погибшего публично обращалась к мэру Киева, когда сообщалось о явно умышленных неявках в суд адвокатов подозреваемого и давлении общества, сам обвиняемый в суде постоянно говорил об «отсутствии умысла» и «провокация против него». 

Это — не исключения, а устойчивая системная среда, где рядовой гражданин остается в Украине один против процессуальной машины: формально гражданские права у него есть, но их реализация упирается в цейтнот времени, бюджет на оплату адвокатов и его личного терпения. Напротив, у выстроенной украинскими чиновниками за десятки лет существующей государственной системы — бесконечный ресурс времени и набор бессмысленных бюрократических процедур.

Цензура в Украине: исторический контекст и современное состояние

«Жёсткость» для рядовых и «эластичность» для власть имущих

Кейс-мозаика из открытых источников показывает устойчивую асимметрию:

• Силовики и чиновники получают процессуальные «подушки» — мобилизацию на финише судебных процессов, служебные проверки без финала, дополнительные экспертизы поверх еще не законченных экспертиз, склонность судей к затягиванию рассмотрения дел, принятие абсурдных судебных решений.
• Рядовые граждане Украины со стороны государства встречают жесткость системы: многие протоколы по 130-й оформляются безосновательно и с явными нарушениями процедуры, и даже если потом домыслы полицейских в судах выявляются адвокатами — до этого момента водитель может месяцами ожидать рассмотрения дела и пребывать без прав на вождение автомобиля; административные «72 часа» используются как рычаг давления; «злостное неповиновение требованиям сотрудника» и «сопротивление полиции» автоматически приписывается к любому взаимодействию гражданина с представителями правоохранительных структур.
• Параллельно расследования журналистов показывают, как суды в Украине системно умеют спасать от наказания «своих нетрезвых водителей», если у тех есть связи в правоохранительных органах — 78% оправданий в одном  конкретном суде и одновременно — «серийные» оправдательные решения в пользу одного и того же должностного лица. Это уже явно не статистическая погрешность.

Что именно «ломает» украинское правосудие

1. Гипертрофия формы. Дефект распечатки Dräger, не тот шрифт в протоколе, «не те» понятные — и всё уголовное дело признано юридически ничтожным. Суды легко закрывают такие иски, нередко взыскивая ещё и моральный ущерб с полиции. Но такая пристальная забота редко применяется для защиты свидетелей/потерпевших, когда силовики намеренно «уничтожаю» процесс обвинения.
2. Произвольные задержания на 72 часа как «наказание без приговора». Конституционный предел в 72 часа и разъяснения по процедурам — на бумаге гарантия, на практике — удобный «карманный карцер» без должного судебного решения.
3. Серые зоны полномочий ТЦК. Несмотря на многократные разъяснения юристов и СМИ о пределах полномочий, «улица» живёт по негласным правилам силового доставления. Это формирует чувство беспомощности и нормализует произвол.
4. Процессуальные «заглушки» в делах против представителей силовых структур. Дополнительные экспертизы и доследования, служебные расследования без дедлайнов, ограниченные сроки хранения видеозаписей с бодикамер правоохранителей — когда записи по закону хранятся месяц, а суд начинает “приобщать к делу” записи ровно через месяц и один день. Меняющиеся показания и формы заявления об «отсутствие умысла» в суде как универсальный соус — и вот уже год спустя общество слышит от Генерального Прокурора: «затягиваний в деле Матерухина больше не будет».

Что требовать украинскому обществу от системы

• Дедлайны на экспертизы и их количество в резонансных делах: не больше двух, предельные сроки, мотивация для третьей.
• Процессуальная симметрия: неявка защиты — не только перенос, но и реальная ответственность — штрафы и дисциплинарные меры — от замены защитника до начала процедуры о лишении такого адвоката лицензии на адвокатскую деятельность в целом.
• Публичность статистики и сроков судебных процессов — отчетность судов по переносам  — сколько и по чьей инициативе, чтобы общественность понимала — где и кем именно именно «меняется» скорость вынесения приговоров.
• Четкие протоколы действий ТЦК/полиции: кто и когда вправе задерживать, с открытой статистикой жалоб и дисциплинарных итогов. Сейчас медиаполе регулярно объясняет гражданам их права — но это не заменяет институциональных гарантий. 

ТЦК и пресс-службы полиции Украины сегодня откровенно лгут, описывая действия потерпевших от действий правоохранителей как «агрессию», «нападение на сотрудника органов» или «отказ от выполнения законных требований», при этом требуя от граждан «не распространять ложную информацию о действиях полиции и ТЦК».

Украина в огне войны и в яме коррупции

Дело Максима Матерухина — трагедия и одновременно — проявление целостности и внутренней твердости украинского социума, приверженности его к идеям республики, высокой морали и человечности. Однако это и яркое свидетельство глубочайшей системной дисфункции существующей правоохранительной и судебной системы в Украине. 

Видео и физическое доказательство — есть, но приговор не вынесен. Учитель истории — избит на улице, видео инцидента есть, дело в суде, но вынесение преступнику приговора — под вопросом. ТЦК — юридически не уполномочены на принудительные действия, но системно и массово их применяют.

Такая ситуация полностью разрушает доверие украинского социума к правосудию в современной Украине, которое превращает социальный договор  в фикцию — и сегодня это одно из главных испытаний для Украины как республики, созданной волей украинского народа 24 августа  1991 году —  защищать права граждан, а не подавлять гражданские свободы в угоду чиновникам и власть имущим.

22 сентября 2025 года Шевченковский районный суд Киева приговорил Артёма Косова к пожизненному лишению свободы за умышленное убийство 16-летнего Максима Матерухина. Суд признал доказанной вину Косова по ч. 1 ст. 115 УК Украины, учтя видео с его признанием «броска», показания свидетелей и заключение судмедэкспертизы.

Приговор, соответствующий требованию Генпрокурора Руслана Кравченко, был воспринят обществом как акт восстановления справедливости. Родители Максима назвали его справедливым. Косов также обязан возместить семье 40 тыс. грн процессуальных расходов.

Решение может быть обжаловано в течение 10 дней.

Oleksii Halitskyi

Аналитик и автор материалов о жизни и работе в Польше. Более 10 лет проживает в стране и специализируется на темах миграции, налогов и трудового права.

В своих публикациях объясняет сложные юридические и социальные вопросы простым и понятным языком для русскоязычной аудитории. Использует официальные польские источники (gov.pl, ZUS, Urząd Skarbowy), а также данные государственных и международных организаций.